Павлов (1849–1936)

Павлов (1849–1936)

Американский физиолог Уильям Гент, семь лет учившийся у Павлова, в своих воспоминаниях говорит: «Весь мир обязан исключительно гению Павлова». И этим все сказано.

Надо же такому случиться, чтобы в семье священника (отец священник,

мать из семьи священника) родился будущий великий физиолог. Куда только смотрел всевышний! Вероятнее всего он дремал, иначе нельзя понять, как он допустил, что его слуги родили одного из величайших ниспровергателей промысла божьего Конечно, не сразу Иван Петрович покусился на божественную мифологию.

Ваня появился на свет 26 сентября 1849 года в Рязани. Начал он постижение миропорядка с курса духовной семинарии, в 1860 году продолжил обучение в Рязанском духовном училище и только спустя 10 лет поступил в Петербургский университет на естественное отделение физико-математического факультета. Иван Петрович Павлов пришел к Сергею Петровичу Боткину в клинику и сказал: «Хочу изучать работу сердца и сосудов». С.П. Боткин знал его по исследовательской работе в университете, был знаком с его трудами, которые позднее печатал в своей клинической газете, видел в нем подающего большие надежды ученого.

Иван Петрович получил медицинское образование. Увлекся же он физиологией, потому что считал, что психиатрия подвластна физиологии. Психиатры полагали: шизофреническое слабоумие зависит от разрушительных изменений в мозге, Павлов опровергал это, утверждая — от процессов охранительного торможения. Это перенесли на метод лечения душевнобольных. Их стали лечить длительным сном, тишиной, покоем.

Однажды Павлов наблюдал за душевнобольным, находившимся в беспрестанном возбужденном состоянии. Больной то морщился, то что-то бормотал, вскакивал, начинал считать, смеялся и тут же со злым выражением лица махал кулаками.

— У этого больного полностью исключены тормозные процессы, — констатировал Павлов, — он весь во власти беспрерывных рефлексов на все внешние воздействия. Думаю, наши собачки помогут нам разобраться в таких душевнобольных.

Мы уже говорили, что Павлов был твердо убежден, что психиатрия подвластна физиологии и что только путем физиологических исследований можно понять психические расстройства, а раз так, то и их лечение. Но все оказалось намного сложнее, чем предполагал великий физиолог.

Павлов и Фрейд стремились открыть великую загадку жизни: что такое сознание? Откуда оно? Как все происходит в головном мозге? Они замахнулись на святая святых — душу человеческую.

Рассматривая психические процессы, Фрейд тяготел к психологическому объяснению, у Павлова прослеживается обратная тенденция: психическое интерпретировать физиологически. Но когда все человеческие стремления, душевные переживания описываются в терминах: раздражительный процесс, тормозной процесс — становится тоскливо. Вот пример. Павлов в 1927 году пишет: «То, что психологически называется страхом, трусостью, боязливостью, имеет своим физиологическим субстратом тормозное состояние больших полушарий, представляет различные степени пассивно-оборонительного рефлекса…» Но при подобной трактовке психологические феномены лишаются своей природы, своего своеобразия. Нельзя сказать, чтобы Иван Петрович этого не понимал. Невозможность моделирования у животных различных человеческих функций подчеркивал сам Павлов: «...если сведения, полученные на высших животных относительно функции сердца, желудка и др. органов… можно применить к человеку только с большой осторожностью…то какую же величайшую сдержанность надо проявить при переносе сведений… о высшей нервной деятельности животных на… человека».

Различие подходов Павлова и Фрейда еще и в том, что Павлов связывает такие симптомы, как сомнение, нерешительность, безволие, со слабостью психического аппарата, Фрейд видит в них результат взаимодействия противоборствующих сил. Фрейд писал — «Мы не считаем расщепление психики следствием врожденной неспособности психического аппарата к синтезу, но объясняем его динамически — через конфликт противостоящих друг другу сил — и видим в нем результат активного противоборства двух групп психических явлений». Динамический подход Фрейда предполагает не только учет понятия силы, но и представление о том, что внутрипсихические силы неизбежно вступают друг с другом в конфликт, основанный в конечном счете на дуализме влечений.

При внимательном прочтении Павлова можно легко заметить, что мэтр признавал психоанализ и отдавал должное психологии. Он писал, что «когда очень запрятан ущемленный пункт, приходится прибегать к положительному искусству Фрейда». В другом месте Павлов говорит, что духовная, психическая жизнь пестро складывается из сознательных и бессознательных процессов. Одну из причин слабости психологического исследования он усматривал в том, что оно ограничивается сознательными явлениями. Поэтому, когда психолог проводит исследование, он находится в положении человека, который идет в темноте, имея в руках фонарь, освещающий лишь небольшие участки пространства, но с таким фонарем трудно изучать всю местность.

После смерти Павлова произошла резкая переориентация на физиологию. Это привело в 1950 году к печально знаменитой совместной сессии двух академий (АН и АМН), посвященной «физиологическому учению Павлова», признанию этого учения главенствующим в медицине. Сессия была созвана по воле Сталина, и ее проведение происходило под его наблюдением. На ней было решено впредь выражать психологические понятия в физиологических терминах, тем самым психология как самостоятельная наука закончила на большой период времени свое существование. Важным этапом на пути к повороту от павловской теории явился конгресс, посвященный проблемам бессознательного, который состоялся в Тбилиси в 1979 году, а затем заседание «Круглогостола», проходившее в 1987 году в Москве. Оно было посвящено, как сказано в его резюме, «одному из самых трагических эпизодов научной жизни страны, явившемуся следствием пагубного влияния данной теории на развитие психологии». Несмотря на эти события, слова Л. Феербаха о том, что «никакая наука не водила человека за нос и не выдавала свои измышления за действительность больше, чем психология», — остались актуальными. Небольшое недомогание гриппозного характера, с которым Ивану Петровичу почти уже удалось справиться, внезапно осложнилось. Возле него безотлучно находилась жена — Серафима Васильевна. За четверть часа до кончины, держа его за руку, она тихо сказала — «Ваня, пожми мне руку». 27 февраля 1936 года величайшего физиолога не стало, Иван Петрович Павлов умер. Вскрытие показало у Ивана Петровича отек коры головного мозга.